ljubov (ne_ljubov) wrote,
ljubov
ne_ljubov

Кто и зачем воюет в ополчении.

Оригинал взят у gvy в [текст] интервью с "сепаратистами"
Примечание про сепаратизм: так он "украинский" и есть, и крыть тут просто нечем.

Оригинал взят у hippy_end в Для всех "диванных воинов", проникшихся "праведной ненавистью" ко "всем причастным" - смотрите
Видео взято с американского ресурса Ютуб

Помните вольного репортера Артура из Винницы? Который задавал одни и те же вопросы жителям Винницы, Львова и Донецка? Видео, которое ниже, тоже было снято им в Донецке в июне 2015 года, однако тогда прошло мимо моего внимания и мимо этого журнала. А между тем, посмотреть его, на мой взгляд, было бы очень полезно всем тем "диванным воинам", которые прониклись в своих эмоциях "праведной ненавистью" ко "всем прачастным" (как они это называют) жителям Украины

"Диванные экстремисты", вам будет очень полезно посмотреть это видео, на котором говорят люди, имеющие куда больше вас оснований для "ненависти", -- так послушайте внимательно, что они говорят

Ну, и надеюсь, что видео и его полная расшифровка (на которую ушло реально много времени и усилий) будут интересны для всех других читателей этого журнала

Артур из Винницы – 15 июня 2015 года – в Донецке – беседует с тремя ополченцами сепаратистами (завтра специально надеюсь поставить пост о сепаратизме, чтобы меня наконец закончили обвинять в использовании этого слова), двое – достаточно молодые, один постарше -- вопросы отдельной строкой задает Артур

Читайте -- слушайте -- смотрите



«Почему пошли воевать?»

Справа: «Ну, как бы… защищать свой город. Я коренной житель этого города. Свою землю, свой народ»

Слева: «Ну, а я со Славянска, с первых дней войны»

«Скажите, какая вот поддержка здесь со стороны населения?»

Слева: «Наоборот, говорят, честно, не в обиду, выгнать их всех за Донецкую область – там пусть что хотят то и делают. Пусть нам нашу землю отдадут, остальное нам ничего не надо.  Я с первых дней воюю, позывной у меня Мачете, и у меня семеро детей»

«Дети, они здесь?»

«Да, все со мной, да, вот… «-- в кадре появляются его жена и три девчонки – Артур: «Помашите ручками» -- машут, улыбаются – Мачете: «Все со мной. Детвора вся со мной. Дом ляшковские спалили. Реально спалили» -- «Это айдаровцы, да?» -- «Да-да, -- кивает. – Именно Ляшко…» -- жена: «Обстреляли, потом подпалили» -- Мачете: «У меня семеро детей. После войны, честно скажу, я не знаю, что мне делать. Куда, как? Конечно, буду восстанавливать дом. С нуля»

«Какое отношение к украинским солдатам?»

Мачете: «Я вам говорю, ВСУшников, вот ВСУушников, вот я и ни боевых сколько был, я и Семеновку прошел в Славянске. ВСУшников я жалею. Честно сказать, стараюсь их не трогать. Ну, извини, если Правый Сектор и Нацгвардия выставляют ВСУшников, пацанят, а сзади идут, я же не скажу: разойдись, дай, я вот его хлопну, а вы идите дальше. Нет, конечно. Жалко хлопцев. Жалко»

«А как общаетесь с пленными?»

Справа: «На госпитале у нас семь человек пленных было и… а даже свои координаты оставляли, и говорят, хорошо относимся к ним, у нас и кормят их очень хорошо, и одевают, обувают, лечат… «

Мачете: «Не поверите, они на белых простынях спят. На белых простынях спят. Я сам лично… могу. Вот у меня друг там, где они содержатся, -- поехать и посмотреть. Они на белых простынях…»

«А есть на Донбассе российская армия?»

Мачете: «Вот вы: российская армия, российская армия. Нету здесь никого. Есть такие, как я. Я вот строитель. Вот, например, -- показывает на парня по центру в темных очках, – шахтер» -- справа: «Тоже строитель» -- по центру: «… оккупации шахту мою просто развалили в хлам» -- Мачете: «Какие… здесь российская армия! Есть, да, хлопцы с России, которые добровольно, -- перечисляет загибая пальцы, -- берут отпуска, берут за свой счет, приезжают, нам помогают…»

Жена: «А кто обманывает. Говорят, что едут на заработки, а сами здесь воюют» -- Мачете: «Да. Даже жены и матеря не знают об этом. Просто я хочу сказать одно матерям, именно матерям ВСУшников. Куда вы смотрите? Вам что, приятно?.. То, что вам говорят там, например, они там перебежчики, к сепаратистам, это всё вранье. Пойдите, пусть они в Славянск подойдут на тот же Карачун и посмотрят, сколько их там захоронено. Те же Голубые озера. Пацанята сидят под водой, мешками привязанные.

Я сам вот с разведки. Вот, я вот в Славянске в разведке, я сам лично видел, как их к ногам привязывали и топили их»

«Планируете ли идти на Киев и Львов?»

Мачете: «К себе. Вот Славянск, от Славянска шестьдесят километров граница, и всё. А там, -- разводит руками ладонями к Артуру, -- пусть как хотят так и живут» -- «Жена: «До Изюма»

«Почему пошли в ополчение?»

Мачете: «Я пошел с первых дней войны. Меня жена утром разбудила, когда колокольный звон у нас был, когда первая атака была ВСУ, точнее Нацгвардия с американскими, с Блэк Вотером. Первые… я не помню, какое число, ну, с первых дней войны я» -- жена: «24 апреля» -- «Да. Потом вот…» -- поворачивается к товарищам

По центру: «Я после травмы, как только смог, шахтной. С больничного выписался, на следующий день я уже здесь был. Я всё это время, пока был травмированный, родителей вывез в Украину, конечно, там более-менее нормальное положение. Сам оставался на поселке под оккупацией. Уже поселок нормально, под нами, можно сказать, давно. На то время…» -- «А счас вернулись уже?» -- «Да, уже вернул их обратно, приехали»

Справа: «Ну, я как бы пошел из-за того, что начали обстреливать, а я сидел в тюрьме, начали обстреливать наш лагерь, и у меня и другу голову там оторвало, я лично это видел и по мозгам его ходил. Ну, это очень большая агрессия у меня появилась, и я пошел как бы защищать свой город. Ну, вот сейчас, на данный момент я уже десять месяцев здесь нахожусь, и пока не собираюсь никуда уходить. Я сказал: буду до конца»

Мачете: «Просто я им не забуду Одессу. Я им не забуду, это во-первых. Во-вторых, я им не забуду нашу Андреевку. Когда в Одессе палили, а наших детей расстреливали. Просто расстреливали с БТРа» -- жена: «Николаевку» -- Мачете: «В Андреевке это было. Я не забуду им девочку, которой я сам лично кишки всовывал. Восемь лет ребенку. На моих руках умер. Я этого не забуду. Я не смогу. Мне она до сих пор снится. Ну, как это можно?

Не знаю, они вот себя ведут… Да, я не спорю, нас тоже, когда мы были в Славянске, вот ополченцы, туды-сюды, а в данный момент, сейчас в Славянске, у меня есть знакомые, друзья, говорят: быстрее бы вы вернулись, ополченцы. Быстрее бы»

«А почему? Что им там, угрожают или что?»

Мачете: «Ну, что. Девчат насилуют. Серьезно. Девчат насилуют. Много отжимают. Машины…» -- «А кто отжимает?» -- «Те же Правый сектор и Нацгвардия. Это голимые мародеры. Мародеры. Просто мародеры»

Справа: «Им просто разрешается всё, и они как бы занимаются чем хотят. Могут машину забрать. Могут зайти в дом женщину изнасиловать. Могут ребенка даже там, я не знаю, что там с ним сделать. Так же само вот вывозили, много ребят, которые вывозили детей, трехмесячного ребенка вывозили, это, ну…»

Мачете: «Недавно, может, ты видел, пропала девушка на БЗСе, семнадцать или восемнадцать лет , ну, это в интернете посмотри, найдешь. Семнадцать или восемнадцать лет. Нашли ее. Вся избитая, такое ощущение, как будто, я не знаю, просто били, как скот какой-то. Помимо того, что просто насилие, и видно, что, ну, просто забили ее.

Подъехала машина, остановилась. Выскочили оттуда в форме., со свастикой, четыре человека закинули в машину девчонку и увезли. Девчонке семнадцать или восемнадцать лет. После того я посмотрел, ее подали в розыск по интернету, и где-то недели через две, по-моему, ее нашли. Там… -- качает головой, -- там… ну, просто там кошмар»

«Кто еще воюет в ополчении?»

Мачете: «Говорят, что у нас чеченцев тута там… кошмар. Хоть одного чеченца встретил?» -- Артур: «Ну, я не видел лично» -- «Не, есть, есть. Но чисто не как регулярные войска, как говорят: Кадыров посылать, -- добровольцы чисто. Можно? Да, можно»

Справа: «В этом году я их в последнее время вообще не видел»

Мачете: «У нас есть хлопец с Молдавии. Которому там – там, угрожает смертная казнь. Потому что не разрешено им сюда» -- жена: «А Василь?» -- «Василь со Львова» -- Артур: «Даже со Львова есть?» -- хором: «Да» -- Мачете: «Со Львова, да» -- жена: «Из Киева есть» … Мачете: «Серьезно тебе говорю» -- по центру: «Он по-украински разговаривает. Постоянно почти. Чисто» -- Мачете: «У нас нету такого: укроп или еще что-то»

«За какие идеи воюете?»

По центру: «Я хочу жить, как раньше. Нормально, мирно» -- Мачете: «Я не хочу, чтобы мои деньги уходили, так, не в обиду, к вам в Винницу. Не хочу во Львов чтобы… И нас… Нас обижает: ну, как, мы – дотационный регион. Ну, как? Извините, мы всю Украину кормим, всю. Луганск и мы, Харьков. Вот. Мы всю Украину кормим. Ну, где там, возьмем Западную, чем они там, одним буряком тем питаются? Ну, а шо, не так, что ли? Чисто буряк. Больше ни хрена там нет»

По центру: «Жизненной промышленности у нас много. Уголь у нас также. Металлургическая»

Мачете: «Они захотели газа Славянского. Что они нашли газ. Да, вопросов нету. Ну, выкачают они. Что толку? Что будет со Славянском? Там все леса – это курортная зона. Там всё погибнет. Что такое выкачать этот, как его, сланцевый газ. Это всё, это»

«Какое отношение к украинскому языку?»

По центру: «Язык ничего не делает. Он ничего не решает» -- жена: «У меня тетя говорит, что она была там, на Украине, и там передача, что в Донецке не существует украинских классов. И школы, и классы – всё существует до сих пор»

Мачете: «Вы знаете, поговорка, у меня еще мать говорила: нет плохой нации, есть плохие люди. Хочешь украинский язык – пожалуйста. Вот, например… у нас есть львовская шоколадница, -- показывает рукой, -- недалеко. Она стоит, ее никто не трогает. Она как стояла, так и стоит. Зачем? Пускай. Я не знаю, я не понимаю этого. У них, вот, например, в моем городе буквально вчера Правый сектор приехал ночью и снял на почве деления памятник. Вчера это. Буквально вчера его сняли»

«Вы хотите мира или продолжения войны?»

Справа: «Хочется, конечно, мир»

По центру: «Мира без войны у нас не будет все равно»

Мачете: «Знаете, как один очень прекрасный человек сказал, как Македонский: хочешь мира – готовься к войне. Так шо… Хочется, конечно, мира. Хочется, чтобы мои дети были дома. Спокойно игрались. И не со мной, не по казармам. Конечно, хочется. Но хочется, чтобы они одумались и ушли»

Справа: «Они хотят в Европу, пусть идут в эту Европу. Мы не против»

Мачете: «Мы даже не против даже того, чтобы остаться в Украине. Мы не против. Только чтобы наши финансы, наше всё оставалось у нас в краю. Автономия, да. Так же, как Крым был. Автономная область. Своя власть у нас. Свой, пускай небольшой, но мини президент... Потому что с нас… Ну, как это так. Они ездят на Западной в Польшу, спокойно ездят, у меня – я работаю днем и ночью и толком ничего не получаю. А там живут, трехэтажные коттеджи… Зачем это?»

Подходят еще двое бойцов в форме, здороваются – жена: «А еще вот у нас соседка работает в садике. И говорят: если ребенка зовут Наташей, ей говорят: значит, должны ее называть в садике, ну, как это на украинском, Наталья… В Славянске. Если так ее не будут называть, значит, вы не будете ходить. А если Лиза – такого не существует украинского имени. Значит, ты не имеешь права вообще в садик ходить. Вот. Значит, вот такие вот права в Славянске в садиках. Так что там люди, ой, очень ожидают»

«Принудительно это делает, правильно я понимаю?» -- «Да» -- подошедшим: «Ребята, вы расскажите, почему пошли в ополчение?»

С медалью: «В ополчение? За свою землю. Матерей, отцов, деток и всех людей, которые не могут за себя постоять» -- «Я вижу у вас медаль. А за что получили?» -- «За оборону Славянска» -- второй: «За Славянск» -- Мачете: «У меня точно такая же» -- «А когда решили? Вы со Славянска?» -- хором: «Со Славянска» -- с медалью: «Родом со Славянска. Родились и выросли в городе Славянске. Вот. И нас, нашу территорию сейчас занял, как говорится, тот человек нехороший…» -- его товарищ: «Козел горбатый» -- «…который понимает, что рано или поздно мы вернемся домой, и мы все равно свои земли отобьем»

«Хотелось бы понимать, кого вы ненавидите? Именно солдат или верхушку, власть?»

С медалью: «Нет, при чем тут солдаты? Солдаты – они такие же самые люди, как и мы. Но просто у них приказ – есть приказ. У них выбора нет. Я понимаю так, может, я не прав в этом, но если они находятся в армии, значит, они под каким-то серьезным приказом и кто-то ими обладает. И они идут на это. И им кто-то вливает, что мы здесь сепаратисты, мы здесь террористы, мы здесь людей унижаем…»

Мачете: «Мне одно хочется сказать: пацаны, одумайтесь. Возьмите, у вас в руках же оружие. Возьмите, повернитесь против и пойдите на Киев. Мы вам поможем. Мы не будем, как ваши, тот же Правый сектор или Нацгвардия стрелять в спину» -- по центру: «Мы же не атакуем, мы ж защищаемся» -- Мачете: «Мы также пойдем, как и вы. Даже в первых рядах»

С медалью: «Или вам нравится эта война? Вам хочется войны? Вам хочется материнских слез? Одумайтесь. Ваши матеря плачут. Здесь матеря плачут. Посмотрите, сколько деток пострадало, невинных людей, летят сюда каждый день минометные обстрелы. За что люди, населенные люди и детки вот сейчас на площадке, они могут играться здесь, -- дети на детской площадке, -- и через пять—десять минут, не дай бог, конечно, ляжет сюда граната»

Его спутник: «Матери и сестры – там они издеваются над ними, в нашем Славянске. Террорист, получается, уже можно издеваться над ним. Понимаешь? И всё остальное»

Артур: «Ну, как вы думаете, когда вот война закончится? Когда люди поймут что?»

Напарник: «Когда люди встанут и против этой власти, верхушки пойдут» -- с медалью: «Это всё олигархия, деньги, это очень большие деньги. И мы не сможем так их просто взять. Это время надо, чтобы люди все встали, поняли, чтобы взяли всё это, как говорится, в руки. И эту власть, как говорится, прогнали. Иначе просто, сейчас и так Украине тяжело, людям, деткам, семьям всем и так тяжело. Пора уже браться за ум. Как говорится, сколько можно кровь лить просто так»

Его напарник: «Не слушать того Обаму. Взять [негативные слова в адрес президента Украины] -- смеются. – И с Яценюком этим на пару»

«Передайте что-то остальным украинцам»

 Мачете: «Пусть матеря одумаются и прекращают своих детей сюда пускать. Так что, вот так»

С медалью: «Я желаю тоже вам всем, как говорится, мира, добра, ясного солнца над небом, вашим деткам, матерям. Просто думайте, в кого вы верите, и кому вы верите – таким бандитам, которые за счет вас берут большие деньги, вас обманывают, ставят вас на позиции, и у вас выхода нет. Либо смерть. Если вы уходите, вас стреляют, ваши же командиры в спину. Вам это нужно? Вам это надо? Чтобы ваша мать проливала слезы. И ваши детки остались сиротами. Я думаю, это глупо. Очень глупо. Мы – просто защищаемся. Мы хотим жить. Мы хотим добра на Земле»

Его напарник: «И хотим мы поскорее домой вернуться. В Славянск»

С медалью: «А вернемся мы однозначно. Как бы это не было тяжело. Живые, мертвые, но мы вернемся»

Мачете: «Мы просто на своей земле. Ну, мы – на своей земле. Вам – сами подумайте. Все войны выигрывались тогда, потому что люди – на своей земле. Они дерутся не за что-то, а за свою землю. Они -- дерутся за что? За мародерство? Пожалста. Помародерили, хватит. Идите. Ладно, бог с ним, я это сам наживу обратно. Просто поймите: вам тута вообще ничего близко не светит»

Напарник того, что с медалью: «Просто, чтобы люди одумались и гнали того […] с этой, к ядреной матери, властью»

Мачете: «Да. А мы поможем. Не вопрос. Если надо, мы поможем»

Напарник: «Никому эта война не нужна. Все хотят мир, и все хотят детей»

С медалью: «А самое главное хотят мира вот, -- показывает на маленького ребенка на руках у жены Мачете, -- наши маленькие детки. Они беззащитные, и хотят дышать, и смеяться, и топать по белому свету»


Донецк -- июнь 2015 года






Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments